V МИР
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » V МИР » Летописи мира сего » Империя
Империя
АлексисДата: Четверг, 03.07.2008, 21:53 | Сообщение # 1
Флудер
Группа: Пользователи
Сообщений: 483
Репутация: 5
Статус: Offline
Пролог:
«…Таким образом Генрих 5 разбил в честном бою войска Нардингера, и захватил коренные земли северян. Империя Камфир после этого стала самым могучим государством в мире. Благодаря умелой дипломатической политике Генриха, избегающего ненужных вооружённых конфронтаций, пресекающего межрасовую неприязнь, умело управляющего экономикой, и держащего твёрдой рукой законодательную ветку государственной власти, Империя вошла в свой Золотой Век. Страна могла считаться идеальным примером империалистического феодального общества до 435 года от п.д.
В 435 году Генрих 5, 53 лет от роду, Император Камфира, Нардингерский Дракон, властелин трёх четвертей Северного Континента, умер.
После себя он оставил двоих сыновей – старшего Уильяма, и младшего Александра. Согласно завещанию новым Императором должен был стать Уильям, а Александр должен был сесть на место Первого Императорского советчика. Согласно традициям Империи новый Император имел право сесть на трон только через месяц после смерти предыдущего. Нам очень мало известно про то, что случилось в этот месяц, но мы знаем лишь то, что между принцами произошла ссора, и Александр, при помощи некой колдуньи посадил своего младшего брата в тюрьму на острове Танатос, а сам стал императором. В течении месяца после этих событий, страну покинули Первый коннетабль, Верховный Маг, а также часть войск, отказавшихся служить под началом предателя…»
Раймонд Азирский «История и Мораль государств северных» 528 год от п.д.

«Сребряник! Цель – А. ДР. Сводку возьмешь у Ежа. Если крокодил укусит – ворон показался стаей. Удачи.
Хорёк.
P.S. Заплатить обещали под 40 флоренов. Дело того стоит…»

«Уважаемый коннетабль, доводим до Вашего сведения, что убийца, именем Ралейс, 26 лет от роду, также известный как Сребряник, убивший вашего единоутробного брата схвачен, и препровождён в Темницы Камфира для дальнейшего выяснения обстоятельств. Просим Вас незамедлительно явится в Темницы, для того, чтобы опознать сего богопротивного висельника.
С ув. Верх. Суд. Прист. В. Дроун,
2.04.426 года от п.д.»

«Приказ №234/3
Препроводить Ралейса фон Абигейла, 4.01.400 года рождения, также известного как Сребряник, на остров Танатос, для прохождения тюремного заключения пожизненным сроком, в наказание за убиство Арлена ДиРолана, единоутробного брата Франца ДиРолана, королевского коннетабля.
Заверено Верх. Суд. Прист. В. Дроун
Верх. Кор. Конет. Ф. ДиРолан
4.04.426 года от п.д.»

«… помимо всего прочего, мой обожаемый Император, замечено, что ваш брат очень сблизился с одним из заключённых. Этот узник уже немолод и был посажен за убийство брата предателя Франца…»
Сводка по Танатосу для Императора 18.09.439 год от п.д.

«…Сим приказываю помимо набора войск из нашего народа начать наём свободных воителей, отрядами не меньше ста человек. Капитанов отрядов приводить под Наши светлы очи, дабы они понимали всю важность происходящего и выходили на бой с сердцами, готовыми умереть за Императора и Империю, также наказываю повысить налоги, ибо народ будет рад отдать последнее за благополучие Империи…»
Приказ Императора Александра «Про войска»

«Анпиратар ыдиот. З ниго можна зипунов награбастать, а патом шиш паказать и убижать с деньгой. Барык, бири сваих хлопцыв, и чиши ва дварец. Тама и здыбаымся.»
Неподписанная записка, написанная, судя по всему
одним вожаком наёмников другому.

«Мой Император! Западные провинции взбунтовались и их войска движутся на Камфир. Мы долго не продержимся, высылайте войска!»
Краткое донесение пограничного командира, 440 год.

«…с прискорбием сообщаем, что Ваш брат вместе с одним из преступников сбежал с острова Танатос. Им помогли некие люди, среди одного из которых опознали беглого коннетабля, Франца ДиРолана…»
Капитан Танатосской тюрьмы. 12.05.440

«...мой Император, вашего беглого брата, вместе с отрядом дезертировавших несколько лет назад войск видели возле деревни Акрис. К сожалению мы не можем послать туда войска, так как эта деревня сейчас принадлежит западным бунтовщикам…»
Донесение Императору 22.05.440

Добавлено (03.07.2008, 16:28)
---------------------------------------------
первую главу сейчас доделываю...

Добавлено (03.07.2008, 21:50)
---------------------------------------------
Глава 1. Первый оплот.
«...где, скажи, когда, была
без жертв искуплена свобода»
К.Ф. Рылеев

Тяжёлые тучи, как безумные неслись по быстро темнеющему небосводу. На горизонте уже проблёскивали молнии, и ветер доносил до холма далёкие раскаты грома. Сочная, зелёная трава тяжело клонилась к земле, а хиленькие деревца возле колодца опасно раскачивались.
Стоящему на холме человеку, кажется, не было ни малейшего дела до подступающего ненастья. Он был уже не молод, хотя и до старика ему было ой как далеко. Худое, немного одутловатое лицо пересекли глубокие морщины, а от губ пролегли две складки, что придавали лицу недовольное выражение. Серые, будто выцветшие глаза, смотрели на бегущие по небу тучи с каким-то странным безразличием. Лицо обрамляли пряди рыжеватых волос, некогда, верно, бывших достоянием и гордостью хозяина, а сейчас напоминавшие паклю. Одет мужчина был в чёрную потрепанную кожаную куртку и простой чёрный плащ. На ногах у него были изрядно потёртые сапоги. Плащ раздувался под порывами ветра, и придавал мужчине вид старого, потрепанного жизнью ворона.
Молнии сверкали уже совсем близко, а человек всё не сходил с холма. Он застыл, как изваяние, кажется, потеряв счёт времени.
– Шёл бы в дом, а то скоро, глядишь, дождь начнётся… –, на холм взобрался второй мужчина. Широкоплечий, высокий, коротко остриженный, с благообразной бородкой, он был одет в простую деревенскую рубаху, и простые порты, а ступал он вообще босиком, но даже в таком облачении, в каждом его движении сквозило поистине королевское величие. Если стоящий на холме напоминал ворона, то широкоплечий походил на белого тигра. Правда в его ярко синем взгляде сквозила та же печаль, и то же безразличие что и у первого.
– Уильям… зачем мне идти в дом? Чтобы твой коннетабль опять смотрел на меня волком и прилюдно выражался, что мол «со всяким сбродом приходится объединяться, и что после нашей победы он сразу же проткнёт меня своим клинком, ибо я недостоин жить?... мне и здесь хорошо.
– Ралейс, ты же знаешь, что никто тебя не тронет. К тому же мне надо поговорить с тобой. Я планирую присоединится к западным бунтовщикам, и хочу отправить тебя послом.
Ралейс, также известный как Сребряник, засмеялся каркающим смехом.
– Меня? Послом? Ты в своём уме? Лучше отправь своего коннетабля или Сайруса… они больше для этого подходят.
Уильям удручённо покачал головой, и посмотрел на спину своего друга. Иногда Ралейс был невыносим.
– Также я хочу, чтобы ты возглавил партизанский отряд и проник вглубь Империи, чтобы разузнать ситуацию подробней.
Сребряник резко развернулся, в его серых глазах блеснула ярость.
– Уильям! Ты спас мне жизнь. Но служу я тебе не за это! Ты отличный воин, великолепный стратег, прекрасный дипломат, и, я верю, станешь самым великим императором за последние триста лет! Я умру за тебя! За тебя, за веру в свободу я погибну! Я не побоюсь в одиночку полезть в императорский замок, и пришибить твоего полоумного братца! Я не испугаюсь всей его элитной стражи! Я подниму все свои былые связи, ради того, чтобы достать для тебя любую информацию! Но не заставляй меня идти с твоими молокососами в разведку! Уильям! Я не хочу ссорится, но я работаю или с проффесионалами или в одиночку! Запомни это!
Уильям, кажется, никак не отреагировал на эту горячую тираду, и, склонив голову на плечо, произнёс
– Так что ты думаешь по поводу западных бунтовщиков?
Ралейс как-то странно съёжился, и неуверенно повёл плечами.
– Мне кажется, что сначала надо обезглавить это восстание, а уж потом договариваться. Барон Кромвель так просто не отдаст тебе свои войска. Ведь он метит в императоры…
– И что ты предлагаешь?
– Барон должен умереть. Причём умереть так, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что именно твой брат, Александр, и никто другой, подло и в спину убил доброго барона. А тут явишься ты, в ореоле славы, и поднимешь стяги свободы, поведёшь народ, чтобы освободить его от гнёта узурпатора, поднять втоптанную фамильную честь древних родов Империи, во имя свободы, славы, низких налогов и дешёвого пива…– под конец Ралейс уже откровенно ухмылялся.
– Ралейс… но зачем так? Может барон согласится нам помочь и так?
– Переговоры затянутся на несколько недель, если не месяцев. А у нас нет этих недель. Надо всё провести быстро, чтобы военачальники твоего братца не успели опомниться.
На головы стоящим мужчинам хлынул дождь. Заговорившись, они совсем забыли про непогоду. Длинные, тяжёлые струи больно били по плечам, и Уильям с Ралейсом, не сговариваясь, рванули к домам.
***
Коннетабль задумчиво водил пальцем по карте. Старая походная карта была заставлена кружочками разных цветов. Вот синие кружочки – это западные бунтовщики, их хищным полукругом охватили жёлтые – войска Империи. И на границе между этими кружочками, каждый из которых обозначал целую армию, одиноко стоял один – зелёный. Их отряд.
Коннетабль задумчиво набил трубку. По комнате поплыл душистый аромат.
Францу ДиРолану было 42 года. За эти годы он не потерял ни внешности холёного утончённого красавца, ни светлого ума, ни военных талантов, ни безумной жестокости, которой был известен его род. Порочное бледное лицо северного красавца, в обрамлении чёрных непокорных кудрей, с чёрными глазами, в глубине которых горел безумный огонёк… таким его запомнили сотни красавиц по всей Империи. И для сотен воинов это лицо было последним, что они видели в своей жизни. Один из лучших фехтовальщиков Империи, он был безумно предан только Генриху 5. И поклялся защищать Императора. А так, как, по завещанию, Императором должен был стать Уильям, то Франц готов был сделать всё, чтобы его Император сел на свой законный престол. Даже если лучшим другом Уильяма стал паршивый пёс Ралейс, убивший брата Франца. Но ничего, с Ралейсом он ещё разберётся…
Мысли Франца о мести прервали шаги в коридоре. Дверь скрипнула, и в комнату вошёл невероятно высокий и худой человек. Он походил на странствующего учёного, и лишь странно сверкающий медальон на его шее выдавал в нём приверженца магических искусств. Длинные волосы его были забраны в хвост, лицо было добродушным и немного наивным, вот только в глазах затаилась хитреца, и улыбка была явно не доброй.
– Ну как тут поживает карта, а, Франц? Тебе в голову не пришло никаких умных ходов?
– Заткнись, Сайрус. Я думаю…
Сайрус осуждающе посмотрел на Франца и, сев в кресло, произнёс:
– Я вот думал… у тебя в Империи осталась куча друзей… почему бы не связаться с кем-нибудь из них. Глядишь, и узнали бы что-то про планы Александра.

Добавлено (03.07.2008, 21:50)
---------------------------------------------
Франц посмотрел на Сайруса с новым интересом.
– Я об этом думаю уже несколько дней. Есть одна лазейка… вот только мне надо прийти к этому человеку лично, и в одиночку. Только тогда он мне поможет. Он трусоват.
Сайрус покачал головой.
– Ты слишком ценная фигура, чтобы отпускать тебя одного. Если тебя убьют, или возьмут в плен, мы останемся без главного стратега. Ралейс неплохой тактик, но он специалист по тихим операциям, а в военной стратегии не смыслит не шиша…
Сайрус осёкся, увидев лицо ДиРолана.
– Никогда… Никогда…– проговорил он, задыхаясь от ярости –, Никогда не сравнивай меня… с… с этим… псом… с этим сыном паршивой суки!...
– Прости. Я забыл. Но сейчас мы все в одной лодке. Не мог бы ты быть немного более спокойным по отношению к нему?
– Он убил моего брата!!! Как я могу быть спокойней?!...
– Но…
Сайруса прервал скрип двери. В проём прошли две мокрых фигуры. Ралейс скинул насквозь промокший плащ, и не обращая внимая на сумасшедший взгляд Франца сел напротив камина и протянул к нему ноги. Над мокрыми насквозь сапогами начал подниматься пар. Уильям сел прямо за стол.
– Ну что, друзья? Какие наши планы?
– Мы здесь думали, что надо связаться с имперскими информаторами. Но у нас возникли несколько вопросов…– Сайрус начал рассказывать Уильяму про условия трусоватого информатора.
– А ведь у тебя тоже были связи во дворце! – Франц подался к Сайрусу. Помнишь ту магичку, с которой я тебя однажды застал в покоях?
– Э-э-э… я не хотел бы её вмешивать в это…
– Этого требуют интересы государства!
– Но…
– Ты!..
– Хватит! – Уильям ударил кулаком по столу. – об этом мы поговорим позже. А мы с Ралейсом тут подумали про соединение усилий с западными бунтовщиками…
– Что он ещё умного, ваш Ралейс мог предложить…– фыркнул Франц.
– Так вот. Ралейс думает, что… – и Уильям изложил план Сребряника про ликвидацию барона Кромвеля.
– Я на такое не пойду! Бить в спину, как последний вор или убийца… Только такая тварь, как этот ваш Ралейс мог предложить такой гнусный план.– Франц сразу отверг мысль о том, что план Ралейса может оказаться удачным.
– А вас, мой горячий коннетабль, я бы никогда и не допустил до выполнения этого плана. Ведь вы провалитесь на первом же этапе… убивать барона я буду собственноручно.– Ралейс впервые за время, пока обсуждали дальнейшие планы, заговорил.
Франц в бешенстве вскочил со стула.
– Как ты посмел, тварь, утверждать, что я в чём то хуже тебя? Ты ещё не расплатился сполна за моего брата!
– Помолчите пожалуйста… мне очень хочется спать.– И Ралейс, поведя плечами засопел.
Франц с побелевшим лицом шагнул к Ралейсу, но Сайрус повис у него на плечах, и горячо зашептал:
– Ещё не время! Потом! После нашей победы!
– Франц! Успокойся… Сядь. – ДиРолан с неохотой подчинился.– Итак приступим… Франц, возьми три десятка конников, и отправляйся к своему связному. Сайрус…
– Я, с Вашего позволения, попытаюсь связаться с одной особой, но мне сопровождения не надо.– и Сайрус покраснел как маков цвет.
– Ралейс…
– Ага… я и так всё знаю. Когда выступать?
– Выступаем на рассвете.
Уильям резко поднялся и вышел.
– Ну что, друзья… приключение начинается, – Ралейс широко улыбнулся.
На это даже Францу было нечего ответить.
***
– Мой Император, они сейчас в деревне Акрис, что недалеко от границы. Прикажите выслать войска и накрыть их прямо там?
Александр беспомощно взглянул на немолодую женщину, сидевшую рядом с ним. Она покачала головой. Александр подобострастно кивнул и ответил:
– Нет, Люциус… не надо пока что…
Императорский коннетабль поклонился и вышел из тронной залы. На его лице читалось желание поубивать всех идиотов, позволяющих женщинам командовать собой…

Добавлено (03.07.2008, 21:53)
---------------------------------------------
ГОСПОДА! ЕСЛИ КТОТО ИМЕЕТ ОПЫТ РЕДАКТКИРОВАНИЯ ХУД. ТЕКСТОВ, ПЛЗ ПОМОГИТЕ, ПОТОМУ ЧТО ЛИТЕРАТУРНЫЙ СТИЛЬ ХРОМАЕТ НА ОБЕ НОГИ!


Вы ненавидите меня до плача,
А мне от этого смешно
(с)Канцлер Ги
 
АлексисДата: Среда, 30.07.2008, 18:03 | Сообщение # 2
Флудер
Группа: Пользователи
Сообщений: 483
Репутация: 5
Статус: Offline
Глава 2. Кошки, курицы и клинки
«Будь всегда на первой линии, как можно
дальше от собственных тыловых крыс.»
Станислав Ежи Лец
Закат умирал. В страшных муках солнце погружалось за горизонт, пытаясь уцепится за небо оранжевыми лучами. Бледные звёздочки, что начали проглядывать на восточном крае горизонта, подобострастно мигали, дожидаясь свою хозяйку – луну, что серым призраком уже висела в небесах. На краю редкого, больного леса стояла серая в яблоках невысокая кобылка, явно не боевой и уж тем более не скаковой породы. Всадник выглядел не намного внушительнее – в серой дорожной одежде, сутулый, худой, с каким-то уставшим лицом.
Посмотрев на небо, Ралейс прошептал «пора», и запустил руку в стоящую рядом с ним сумку, судя по всему только что снятую с крупа лошадки.
Из сумки появились и легли на землю чёрные сапоги из выделанной кожи, с тонкой подошвой, чёрный плащ, чёрные широкие порты, кожаная куртка, с множеством небольших карманов, и куча непонятного назначения тряпок.
Всё это Сребряник одел на себя, а тряпками обмотал голову так, чтобы были видны одни только глаза. Далее Ралейс вытряхнул из сумки перевязь с шестью метательными ножами, маленькую бутылочку и флакон с неизвестными веществами. Перевязь легла на грудь, а бутылочка и флакон расфасовались по карманам. На пояс Ралейс повесил ножны с короткой саблей.
Когда убийца закончил приготовления, то ночь полностью вошла в свои права. Подул сильный западный ветер. Ралейс распрямился и полной грудью вдохнул ночной воздух, пахнущий травой, прелыми листьями, сиренью и ночью…
И куда делась вся сутулость, худоба, и показная усталость этого человека! На холме стоял совсем ещё молодой, стройный и смертоносно – красивый убийца. Больше не было Ралейса – беглого заключённого, уставшего от жизни и мучений каторжника. Возле леса стоял Ралейс фон Абигейл, Сребряник, чьё имя некогда гремело по всей Империи, от чьих шагов мелкая шантрапа на улицах городских трущоб в страхе разбегалась, и пряталась в мусоре, убийца, от чьего вида Мастера городских гильдий сходу накладывали в штаны, человек, чей голос, произносящий имя жертвы за спиной у неё, заставлял людей умирать просто от страха. Короче говоря на холме стояла сама Смерть.
Сребряник провёл чуткими пальцами по куртке, коснулся ножен, и дико захохотал. В этом смехе была свобода, и вновь проснувшаяся, после долгих лет сна жажда.
– Я вернулся…–прошептал Ралейс, насмеявшись вдоволь, – теперь все узнают, что ни смерть, ни деньги, ни тюрьма не властны надо мной…
Голос, приглушённый повязкой на лице, прозвучал неестественно низко.
Запахи ночи, кажется, становились только сильнее с каждым мгновеньем. И к ним вдруг начал примешиваться какой-то новый аромат. Вернее вонь.
Ралейс резко развернулся, и посмотрел на свою кобылку. Лошадь виновато потопталась на месте и покосилась на плоды своего труда, лежащие под куцым хвостом.
Ралейс вздохнул, покачав головой, произнёс:
– Ну, вот так всегда, Яблонька. Только злодей начинает тираду о своём всесилии, его лошади приходит в голову справить нужду. Всю романтику ты, Яблонька, испоганила!..
И Ралейс, повёл лошадь вглубь леса. Чтобы её не было с опушки. А то мало ли… конокрадов много.
***
Барон Август Кромвель в это время изволили ужинать. Походный шатёр барона, больше похожий на небольшой замок, источал запахи жареной курицы, свежих овощей, и, конечно же, вина. Солдаты, стоящие в дозоре возле входа в шатёр, давились слюной. Нельзя сказать, что барон плохо кормил своих солдат, но, конечно же, о жареной курице с красным вином они могли только мечтать.
Сам барон сидел за небольшим походным столиком и торопливо поглощал еду. Август Кромвель представлял собой высокого мужчину, немного полного, но, судя по всему, не понаслышке знакомым с военным делом. Широкие плечи, квадратный подбородок, длинные усы, свисающие до груди, лысая голова, перебитый нос, и цепкий взгляд прирождённого военачальника дополняли картину старого вояки, прошедшего огонь и воду, и не прятавшегося за спинами солдат.

Добавлено (09.07.2008, 14:13)
---------------------------------------------
В шатре, кроме барона находились ещё трое. Одним из них был сутулый старик, который крутился вокруг барона, как юла, то подливая Августу вина, то поправляя салфетку, что висела на шее барона. Вторым был молодой, перегруженный мышцами воин, с лица которого не сходила задорная усмешка, глаза воина постоянно стреляли в сторону третьей особы, присутствовавшей при трапезе барона – невысокой, худенькой девушки, одетой во всё черное. Девушка сидела на походном стульчике, и рассеяно вертела в руках кинжал. Во всей её внешности проскальзывало что-то кошачье.
Барон обгрыз последнюю куриную косточку, отодвинул от себя блюдо с бесславно погибшей в неравном бою жареной птицей, обмыл руки в корытце с розовой водой, умылся, и обратился к накачанному воину:
– Как ты думаешь, северный фронт ещё долго продержится? Нам надо выдвигаться на столицу, вторая и третья армии готовы, а первая всё никак не может расправиться с узурпаторскими прихвостнями.
– Говорил, я вам, что не надо ставить Алгиса там главнокомандующим. Если бы там командовал Вайтар, то мы уже сейчас шли бы маршем на столицу!
– Вайтар умелый командир, но войско его не любит. Слишком он резок и жесток. Алгис умелый дипломат, хорошо сходится с людьми, умеет командовать…
– И ни черта не смыслит в военном деле!
Август начал задумчиво накручивать ус на палец. Старик бесшумно исчез, и вернулся с одеялом, которым тут же укутал плечи барона.
– Брайан. Завтра возьмёшь шестьдесят всадников… отбирай лучших, и пойдёшь на помощь северной армии.
Брайан возмущённо заиграл мышцами:
– Дядюшка, но что смогут сделать шестьдесят всадников против…
Тут с улицы донеслись крики, поднялся какой-то шум. Август неодобрительно покосился на вход, и кивнул Брайану, мол, пойди, посмотри, что там стряслось.
Брайан вышел. Вернувшись через пару минут, он сообщил:
– Лагерь горит. Кто-то подпалил три палатки, и сейчас солдаты тушат огонь.
– Сходи, присмотри, как бы они чего лишнего не натворили.
Брайан поклонился и вышел.
Кромвель придвинул ближе к себе ножны с клинком, и сказал, будто бы ни к кому не обращаясь:
– Ну вот. А я уж начал волноваться, что они никого не присылают.
Девушка неслышно поднялась из кресла.
– Хелен… ты его чуешь?
– Да. Он рядом.
– Если ты его убьёшь, то, когда мы захватим Александра, я отдам его тебе.
Хелен посмотрела в глаза Августу и улыбнулась. Вход в шатёр колыхнулся, и девушка исчезла. Кромвель потянул меч из ножен.
***
Ралейс ждал. Когда неразбериха в лагере достигла критической точки, убийца побежал к шатру. Все солдаты сейчас были на другом краю лагеря, где неугасимым пламенем горели палатки. Несмотря на крайнюю сосредоточенность, Ралейс позволил себе быструю улыбку – Сайрус смастерил потрясающее зелье. Бутылочка закупорена плотной, не пропускающей воздух крышкой. Но стоит капнуть на крышку кислотой, и в течении пяти минут крышка растворится, реактив соприкоснётся с воздухом, и взорвётся, заливая всё вокруг себя пламенем, которое не погасить ни водой, ни чем либо другим. Огонь будет гореть ещё минут двадцать. За это время Ралейс должен успеть совершить всё, что задумал.
Когда до баронского шатра оставалось шагов тридцать, Ралейс заметил какое-то шевеление в тени палатки. Сребряник ещё не успел понять, что это, когда тень бросилась на него.
Только рефлексы спасли убийцу от верной смерти. Тень пролетела в половине локтя от головы Ралейса. Приземлившись, животное вновь ринулось на убийцу, но тот уже был наготове, и отмахнулся саблей. Теперь настало время тени уклоняться от удара. Ралейс разобрал, что перед ним кошка очень крупных размеров. Чуть меньше южных пантер, подумал Ралейс, отмахиваясь от длиннющих когтей саблей. Кошка вновь прыгнула на него, и на этот раз удача улыбнулась Ралейсу. Он пригнулся, кошка пролетела у него над левым плечом, и Ралейс со всей дури ударил кошку тупой стороной сабли по рёбрам.
Кости хрустнули, и кошка, жалобно завизжав, упала на землю. Она перебирала лапами, но встать так и не смогла. Ралейс уже собирался идти дальше, когда краем глаза заметил, что кошка вдруг стала менять свою форму. Ещё секунда, и перед Ралейсом лежала прекрасная девушка. Она хватала ртом воздух, и прижимала руки к рёбрам. В глазах стояли слёзы.
«Оборотень,– догадался Ралейс,– А ведь Александр объявил их вне закона. Я слыхал, что он сам принимал участие в облавах на этих существ…»
Достав из кармана верёвку, Ралейс быстро связал девушку. Он решил, что она ещё пригодится, и что заберёт её на обратном пути.
Потом убийца поспешил в шатёр.
Ралейс бросился к входу в шатёр, влетел внутрь, держа в левой руке метательный кинжал, а в правой – саблю, готовый ко всему. Ко всему кроме…
В свете факелов сидел барон Август. В одной руке он держал бокал с вином, а в другой – маленький, но смертоносный арбалет, работы западных горцев.
– Добрый вечер, мой дорогой убийца,– барон улыбнулся, и пригубил вино. – Брось, пожалуйста, свои железки на пол, чтобы мы могли поговорить, как нормальные, цивилизованные люди.
Ралейс склонил голову набок, даже не думая бросать оружие.
– Я хочу сделать тебе предложение. Если ты здесь, значит, мой предыдущий телохранитель мёртв. Теперь меня некому охранять. А у меня много врагов. Значит, мне нужен охранник. И я предлагаю тебе эту работу. Поверь, я заплачу гораздо больше, чем этот идиот Александр.
Ралейс склонил голову на другую сторону. Арбалет в руках барона был нацелен ему точно в грудь.
– А если я откажусь?
– Тогда я убью тебя. С такого расстояния я не промахнусь. А ты не успеешь уклониться.
Ралейс напряжённо думал. Огонь будет гореть ещё от силы пять минут… а что если…
– Ладно. Я согласен. – Взгляд Ралейса скользнул по клейморы, что лежал поперёк колен барона.
Сребряник бросил на землю саблю и метательный нож, и преклонил одно колено перед бароном.
– Перевязь с ножами сними. Вот так…
Ралейс стоял перед бароном на одном колене абсолютно безоружный.
Август ухмыльнулся, отложил арбалет, взял свою клеймору, и занёс над плечом Ралейса.
– Посвящаю тебя в свои телохранители. Служи мне верно, и я вознагражу тебя… как там тебя зовут?
Меч опустился на плечо убийцы.
– Меня зовут Ралейс. А ты сейчас умрёшь.
Конечно, барону было известно это имя. Его глаза расширились, и он попытался занести клинок для удара, но не тут то было. Ралейс ухватился за гарду, и резко дернул на себя. Меч всё ещё лежал у него на плече, и Ралейс едва не оттяпал себе ухо, когда барон, не ожидавший такого, выпустил клинок из рук. Ралейс тут же встал с колен, и, перехватив клеймору за рукоять, обрушил на барона рубящий удар сверху вниз. Барон попытался закрыться руками, но тяжёлая, очень острая клеймора прошла сквозь руки, как сквозь масло.
Кровь брызнула во все стороны, заляпав дорогие ковры и кувшины с заморским вином.
Ралейс бросил на пол тяжеленный меч, быстро подобрал свою саблю и ножи, и вылетел из шатра.

Добавлено (09.07.2008, 14:13)
---------------------------------------------
***
Когда Ралейс с пленной девушкой-оборотнем добрался до Яблоньки, спрятанной в глубине леса, начинало светать. Выбраться из кипящего, как разворошенный улей, лагеря, с брыкающейся пленницей оказалось почти непосильной задачей. Новость о смерти барона разошлась по лагерю со скоростью ветра. Теперь надо спешить, пока эти «освободители» не выбрали себе нового вожака.
В лесу Ралейс усадил связанную пленницу под дерево, и вытащил кляп у неё изо рта. Девушка не преминула метко плюнуть в лицо Ралейсу. Его спасла лишь повязка на лице, на которую собственно и пришёлся плевок.
– Будешь плеваться, вообще посажу в мешок, и до самого места назначения буду везти в нём…
– Я тебя убью! Скотина! Я тебя загрызу! Убью! Александровский прихвостень!
«А ведь она красива,– подумал Ралейс,– особенно когда сердится. Эти безумные огоньки в глазах, пышные волосы, нежный, но одновременно громкий и звонкий голос...»
– Во-первых, девочка, к Александру я не имею ни малейшего отношения. И, во-вторых, вообще скажи мне спасибо, за то, что я не выпотрошил тебя ещё в лагере.
– Да мне наплевать! Ты убил человека, который сделал для меня столько хорошего!
– Закрой рот! А то я его заткну! Слушай сюда! Я не буду тебе ничего объяснять. Завтра к вечеру мой сюзерен тебе всё расскажет!.. А пока что не брыкайся, и дай мне возможность довезти тебя без проблем!..
Девушка открыла, было, рот, чтобы что-то сказать, но передумала, и только зло смотрела на то, как Ралейс снимает повязки, куртку, плащ, и облачается в свою серую дорожную одежду.
Когда рассвело, Яблонька с двумя всадниками двинулась в путь. В спины им смотрели последние догорающие звёздочки.

Добавлено (22.07.2008, 11:26)
---------------------------------------------
выкладываю третью главу и переделанный конец второй. То, что я написал мне самому не нравится, но... короче судить вам

Когда Ралейс с пленной девушкой-оборотнем добрался до Яблоньки, спрятанной в глубине леса, начинало светать. Выбраться из кипящего, как разворошенный улей, лагеря, с брыкающейся пленницей оказалось почти непосильной задачей. Новость о смерти барона разошлась по лагерю со скоростью ветра. Теперь надо спешить, пока эти «освободители» не выбрали себе нового вожака.
В лесу Ралейс усадил связанную пленницу под дерево, и вытащил кляп у неё изо рта. Девушка не преминула метко плюнуть в лицо Ралейсу. Его спасла лишь повязка на лице, на которую собственно и пришёлся плевок.
– Будешь плеваться, вообще посажу в мешок, и до самого места назначения буду везти в нём…
– Я тебя убью! Скотина! Я тебя загрызу! Убью! Александровский прихвостень!
«А ведь она красива,– подумал Ралейс,– особенно когда сердится. Эти безумные огоньки в глазах, пышные волосы, нежный, но одновременно громкий и звонкий голос...»
– Во-первых, девочка, к Александру я не имею ни малейшего отношения. И, во-вторых, вообще скажи мне спасибо, за то, что я не выпотрошил тебя ещё в лагере.
– Да мне наплевать! Ты убил человека, который сделал для меня столько хорошего!
– Закрой рот! А то я его заткну! Слушай сюда! Я не буду тебе ничего объяснять. Завтра к вечеру мой сюзерен тебе всё расскажет!.. А пока что не брыкайся, и дай мне возможность довезти тебя без проблем!..
Девушка открыла, было, рот, чтобы что-то сказать, но передумала, и только зло смотрела на то, как Ралейс снимает повязки, куртку, плащ, и облачается в свою серую дорожную одежду.
Убийца бросил взгляд на Рийму, и с слабой ноткой сочувствия произнёс:
– У тебя должно быть рёбра болят? Там парочка точно сломана…
– Представь себе! А ты, я смотрю догадливый, понял это всего лишь через четыре часа после того, как сломал их мне! – в голосе оборотня звучала хорошо поставленная насмешка, смешанная с презрением.
– Так. В седле ты сидеть не сможешь. Надо перевязать…
Ралейс под удивлённым взглядом Риймы начал рыться в сумке. Не найдя там того, что искал, убийца повернулся и задумчиво посмотрел на свою спутницу.
– А я кажется бинты забыл…– Рийма фыркнула,– но ничего! Мы сейчас оторвём подол от твоей рубахи, и займёмся перевязкой.
Рийма, кажется, задохнулась от такой наглости. Ралейс нагнулся к связанной девушке и начал сноровисто отрывать порядочный кусок её рубахи. Когда он почти завершил этот впечатляющий процесс, Рийму прорвало:
– Убери свои грязные лапы! Тварь! Да ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь? Убери руки, я сказала!
Ралейс с отсутствующим видом дорвал рубашку на брыкающейся девушке, и сноровисто приготовил из неё перевязочный материал. Перевязать Рийму оказалось ещё сложнее: она, как дикая кошка извивалась, и не смотря на боль в рёбрах пыталась укусить или пнуть убийцу. Ралейс отвечал отборной руганью и оплеухами, которые вызывали в Рийме ещё больше раздражения, и она начинала кусаться.
Через двадцать минут красный, тяжело дышащий, искусанный и исцарапанный Ралейс отвалился от туго перевязанных рёбер не менее красной Риймы, и слабым голосом проговорил:
– Перевязал. Должно немного меньше болеть…
Рийма ответила таким же слабым голосом :
– Да… болит немного меньше…– и вдруг добавила, первый раз за ночь улыбнувшись,– спасибо.
Ралейс ещё гуще покраснел, и неуверенно дёрнул плечом. В лучах восходящего солнца его лицо выглядело таким же уставшим и загнанным, как и накануне вечером. Убийца спрятался в глубине. Остался уставший от всего каторжник.
Когда рассвело, Яблонька с двумя всадниками двинулась в путь. В спины им смотрели последние догорающие звёздочки.

Добавлено (22.07.2008, 11:26)
---------------------------------------------
Глава 3. Шут. Шпион. Герой.
«Дружба – это всё. Дружба превыше таланта.
Сильнее любого правительства. Дружба значит
лишь немногим меньше чем семья…»
Марио Пьюзо
Красива осень в предместьях Камфира. А как красив осенний камфирский лес! Жёлтые кленовые листья срываются с деревьев, и живут короткую жизнь, пролетая быстрый путь до земли. Последние солнечные лучики плещутся в хрустальных потоках лесных речушек. Вся земля устлана осенними листьями… Ах, каких только оттенков тут не встретишь! Красные маленькие берёзовые листики лежат рядом с большими, ярко жёлтыми кленовыми листьями, а коричневые дубовые листья оттеняют всю солнечную палитру ненавязчивым налётом светлой грусти, что присуща последним солнечным денькам, что так хорошо запоминаются, и вселяют надежду в следующее лето перед лицом неуклонно наступающей зимы.
А какие запахи заполняют осенний лес! Всё многообразие природных ароматов. И кажется – вот-вот, стоит только поглубже вдохнуть, и сделать шаг вперёд, и ты уже в сказке, и что из-за того дерева сейчас появится мифический единорог, сатиры с нимфами начнут выглядывать из-за широких дубовых стволов, а прямо перед тобой появится добрый волшебник, непременно в широкополой шляпе и с посохом, который улыбнувшись в седую бороду предложит прогуляться к живущим недалеко феям, которые обязательно нальют уставшему путнику цветочного нектара.
Правда, скачущему по лесу всаднику сейчас было не до таких возвышенных мыслей. Он не замечал ни листьев, пёстрым ковром разложенных перед ним, ни солнечных лучей, ни журчащих потоков. Всадник опаздывал.
Франц знал, что информатор будет ждать его до конца, но всё равно спешил. Когда конь Франца, весь в мыле вылетел на мост, коннетабль резко его осадил. Подковы с ужасающим скрежетом прочесали по камням, и конь остановился, тяжело поводя крутыми боками. ДиРолан спрыгнул на землю, и огляделся.
Мост был перекинут через узкую, но глубокую и быструю речушку. Франц не раз задумывался, почему информатор назначил встречу именно здесь – на таком приметном месте, но потом пришёл к выводу, что Вагиру виднее.
Но на мосту никого не было. Шумела река, лёгкий ветерок колыхал деревья. Франц оглянулся по сторонам. Может он уже ушёл? Или не смог прийти. Нет… он должен был предупредить.
В тот миг, когда голова Франца готова была взорваться от самых жутких предположений, на другом конце моста послышалось деликатное покашливание.
Резко развернувшись, Франц увидел, что на него с улыбкой смотрит невысокий, очень сутулый человек с неправильными чертами улыбчивого лица. Кривой нос, глубоко посаженные чуть раскосые глаза и сросшиеся на переносице брови, вкупе с наголо обритой головой и немного торчащими ушами придавал ему толи смешной толи страшный вид.
– Вагир! – Франц рванулся к человеку, и заключил его в обьятья.
– Франц, друг, отпусти, а то раздавишь, – со смешком проговорил Вагир.
– Почему опоздал? Что-то случилось.
Вагир мгновенно стал серьёзен.
– Да, за мной была слежка, мне удалось сбить её со следа, но не знаю, надолго ли… поэтому давай быстро.
Лицо Франца сразу же приняло обычный надменно – задумчивый вид.
– Какая сейчас ситуация во дворце?
– Ситуация находится под полным контролем императора. А император под полным контролем Мар'ены.
– Не та ли это Мар'ена..?
– Та. Та, что вызвалась в своё время обучать Александра наукам. Судя по всему, она довольно сильная магесса, и держит императора под полным контролем.
– Гипноз?
– Скорее заклятие лёгкого подчинения. Также на стороне Мар'ены все императорские маги.
– А войско? Охрана?
– Коннетаблем после тебя стал Люциус Квентим. Ты должен его знать.
– Как же не знать. Мы с ним в одной бойцовской школе учились. Очень серьёзный противник. Хладнокровный, беспощадный…
– И не лишённый благородства. Он находится под постоянным наблюдением верных императору шпионов, так как его верность с самого первого дня находится под очень большим вопросом. Но так как военачальника, который согласится воевать за Александра, лучше него, в Империи нет, то приходится довольствоваться Люциусом.
– А что за слухи о наёмниках, которых нанимает Империя?
Вагир сплюнул.
– Да, есть такие. По большей части они не представляют угрозы. Ни выучки, ни дисциплины… так, обычный бандитский сброд. Правда есть три довольно больших – по сто пятьдесят-двести человек – отряда. Эти действительно серьёзные противники, не простые головорезы с большой дороги.
– Сколько всего сейчас на службе у императора,– аристократический рот Франца брезгливо дёрнулся,– сколько всего наёмников?
– Порядка восьми тысяч. По большей части они всего лишь смазка для копий западных бунтовщиков.
– А регулярная армия?
– Сильно ослабла после отделения западных провинций. Ты должен помнить, что именно там стояли сильнейшие полки.
– А что слышно про…
Франца оборвал раздавшийся недалеко топот копыт…

***
– А где же Наш шут? Нам скучно, а он где то шляется! – Александр надул губы, как ребёнок, которому не дают игрушку.
– Ваш шут, мой Император, с полчаса назад верхом покинул замок. Он сказал, что отправился к захворавшей тётушке. – камердинер говорил елейным голоском, всегда раздражавшим Александра.
– Что-то часто у него тётушка болеет. И часто он к ней ездит… отправили б вы за ним погоню, мой Император.– Мар'ена, как всегда сидевшая рядом с троном, взглянула в глаза Александру, и лицо Императора вдруг приобрело какую то мягкость.
– Да… прикажи Альберту взять два десятка наёмников и проследить за шутом.
Камердинер кивнул и вышел из зала.
– Вы поступили правильно, мой Император! Прошлое у этого шута не сильно чисто…
***
– Франц, беги! Это за мной. Догнали, собаки…
– Я тебя не оставлю!
Вагир оттолкнул Франца и прорычал:
– Пошел отсюда. Сам разберусь.
– Но…
Вагир выхватил длинный нож, и приставил его к горлу Франца.
– Иди отсюда, или я тебя сейчас сам прирежу.
Франц ещё мгновенье смотрел на перекошенное лицо Вагира, затем быстро развернулся и помчался прочь.
Вскочив на коня, Франц ещё раз оглянулся. Вагир стоял посреди моста. В одной его руке блестел нож, в другой извивался длинный хлыст.
Франц резко развернул коня и помчался прочь.
Несмотря на то, что Вагир был истово предан Уильяму, и готов был умереть за идею, ему всё равно было страшно. Он знал, что у него хватит сил выдержать все пытки и не сломаться. Враг ничего не узнает про план Уильяма. Но эта уверенность не мешала Вагиру боятся.
Когда по камням моста застучали копыта первой лошади, Вагир понял, что бойся – не бойся, а врагов надо убивать.
Просвистевший в воздухе хлыст закрутился вокруг руки всадника, воинственно поднятой, с зажатым в ней мечём. Рывок, и всадник, не удержавшись в седле, летит в быструю лесную речушку. Но за первым последовал второй, за вторым третий.
Вагир улыбался. Страх прошёл. Осталась пьянящая лёгкость схватки. Хлыст свистел, размываясь в воздухе, и новый противник с криком вылетал из седла.
Откуда прилетел камень, Вагир сначала не понял. В первый миг он ощутил резкую боль в виске, и красный свет заливший взор. Потом шут понял, что камень прилетел из пращи конника, который стоял за спинами всех остальных. Он один был одет в имперскую форму, и на рукавах виднелись нашивки второго легата.
***
Франц горячил коня. Он не собирался покидать друга на произвол судьбы. Ну же! Почему он так далеко оставил эскорт? Ведь слежку надо было предвидеть!
А перед глазами проплывали картины давно ушедших дней. Первая встреча с Вагиром, который был фокусником в бродячем цирке. Франц тогда был совсем молодым, едва получившим звание второго легата, и гордившимся своими новенькими нашивками юнцом. Тогда он влюбился в Сивиллу. Сивилла работала в том же цирке, что и Вагир, но в отличие от последнего была рабыней. И тогда Вагир, тоже молодой, некрасивый мужчина, помогал Францу по ночам пробираться к возлюбленной. Фирменным номером Вагира была игра с хлыстами. Он умел хлыстом снимать муху с лошадиного уха так, что лошадь даже не поворачивала голову.
А потом началась война с Нардингером, и Франц ушёл на фронт. Вернулся он уже первым легатом. Но когда статный офицер в новенькой форме пришёл в цирк, посмотреть на свою возлюбленную, Сивиллы там не было. Как и Вагира. Весь снедаемый горящей в груди любовью, Франц носился по городу, в поисках хоть кого-то, кто может указать ему направление поисков. В конце концов, один человек указал ему на больницу для неимущих имени святого Генриха.
В больнице Франц встретил Вагира. Какая-то малоизвестная болезнь скрутила, сгорбила его, и продолжала выкручивать позвоночник. Вагир задыхался и не мог разговаривать.
Впрочем, небольшое денежное вливание со стороны Франца мигом решило эту проблему, и уже через три дня Вагир пошёл на поправку.
Естественно первый вопрос, который задал Франц, когда Вагиру полегчало, был про то, где сейчас Сивилла.

Добавлено (22.07.2008, 11:27)
---------------------------------------------
– Через неделю после того как ты ушёл на войну она… ну… в общем,– Вагир замялся с ответом,– в общем она вышла замуж за конюшего графа Аспира…
Эта новость была шоком для Франца. И в тот вечер он понял, что Вагир теперь станет для него больше, чем другом. Такое происходит иногда с мужчинами, которых отвергла одна и та же женщина…
Потом Франц устроил Вагира во дворец шутом. Но даже когда ДиРолан стал коннетаблем, а Вагир так и остался кривляющимся паяцем, их дружба была неколебима.
***
Франц вылетел на поляну, где он оставил эскорт, и закричал:
– По сёдлам, крысиная сыть! Дело есть! По сёдлам, по сёдлам, мать вашу так и растак!
Солдаты сноровисто попрыгали в сёдла, и помчались вслед Францу, скакавшему в направлении мостика.
Когда отряд вылетел на мост, то Франц понял, что опоздал. На камнях моста была небольшая лужица крови, и больше ничего. Сжав зубы, Франц поскакал дальше. Он обязан выдернуть из плена Вагира, или, если он уже мёртв, то забрать его тело.
Всадники горячили коней. Под тяжёлыми копытами боевых скакунов стонала припорошенная жёлтыми листьями земля. Впереди показалась развилка. Всадники остановились. Франц едва не взвыл. По какой дороге они поехали? Куда…
И в тот миг, когда Франц решил разделить отряд на две части, из недальних кустов послышался громоподобный хохот.
Отряд под предводительством Франца ДиРолана ринулся туда…
***
Голова шла кругом и безумно болела. Было такое чувство, будто он не лежит, а плавает где то в наполненном густым киселём пруду.
Вагир тяжело открыл глаза. По поляне, на которой он лежал, ходили люди. Не меньше двух десятков бородатых, грязных мужчин, одетых и вооружённых самым экстраординарным образом. На разбойников они не походили, слишком хорошо вооружены.
«Наёмники…» дошло до вмиг похолодевшего шута.
– Ага. Очухался…
Перед глазами связанного Вагира появились высокие сапоги со шпорами и серебряными бляхами. Скосив взгляд вверх, шут увидел новенький мундир третьего легата.
– И к какой ты тётушке поехал, позволь спросить?
Вагир сглотнул, обещая себе, что ничего не скажет, как бы его сейчас не пытали. Чёрный мундир присел перед Вагиром и посмотрел на него своим ледяным взглядом. Легат был совсем молодым, худощавым парнем. На белом лице сияли ярко синие глаза.
– Я не буду тебя пытать, шут. Не вправе. Да и желания нет. Я не знаю, кто ты, и за что ты борешься. Я знаю только одно: мы с тобой по разные стороны баррикад.
И легат вдруг неожиданно улыбнулся. Улыбка у него была хорошая. Добрая и отзывчивая.
– И ещё одно. Извини, друг, но сегодня я победил…
Легат встал и пошёл к наёмникам.
Несколько бородачей сидели недалеко от Вагира и травили байки:
– А я ей и говорю, твой муж ещё не скоро вернётся, ну она и согласилась… поразвлеклись мы с ней, а на утро оказалось, что муж по пьяни в канаве утоп…
По поляне покатился смех.
– Тихо! – легат подлетел к смеявшимся наёмникам и заорал на них.
Но тут на краю поляны раздался лихой посвист, и из кустов вылетела дюжина всадников. Спереди, с дикими глазами и клинком наголо летел Франц ДиРолан.
Вагир с воспрянувшей надеждой смотрел, как арбалетный болт, метко пущенный одним из солдат Франца, прибивает к дереву здоровенного наёмника, как другой солдат насаживает на копьё ещё не успевшего подняться с земли бородача, как сам Франц рубит направо и налево, оставляя позади себя изрубленные тела. Лишь один человек на поляне не поддался панике – приснопамятный легат. Он, и примерно половина наёмников сидели в сёдлах, и были готовы к бою. Когда Франц со своими конниками полетели на него, легат скомандовал атаку.
Вагиру, привязанному к дереву, оставалось лишь наблюдать за этой схваткой.
Начали падать первые тела. Люди Франца знали своё дело, а наёмники были удивлены столь неожиданной атакой, и поэтому люди Уильяма начали теснить врага. Вагир видел, что в центре схватки сошлись в бою легат и Франц. Причём шут также заметил, что силы у них были примерно равны. Клинки бойцов свистели, разрезая воздух, но никак не могли найти мягкую плоть противника.
Неизвестно, чем закончился бы их поединок, но рядом с легатом замертво упал последний наёмник.
Легат круто развернул свою кобылу, и ударом шпор в бока, послал её прочь с поляны.
– Зойвер, Кёлн! Догнать этого, и притащить мне живым!– Франц тут же отдал приказ.
Из дюжины прискакавших на поляну бойцов, в седле осталось пятеро.
Франц прошёл по поляне, отвязал Вагира, и поставил его на ноги. Лоб шута был перевязан грязной, окровавленной тряпицей – след от метко пущенного легатом камня.
– Ты как? Жив? – Франц внимательно глядел в лицо Вагиру.
– Да вроде как…
– Поедешь со мной к Уильяму. Во дворец тебе больше нельзя.
– Сир! Лошади вернулись…– прокричал один из оставшихся солдат.
Франц резко развернулся, и увидел двух лошадей выходящих на поляну. В стремени одной из них застрял солдатский сапог.
– Кёлн… Зойвер…– Франц выглядел ошарашенным,– Кто этот легат? Кто он такой?!– прокричал коннетабль, разворачиваясь к Вагиру
– А я почём знаю. Но дерётся он хорошо,– со вздохом произнёс тот, смотря на сапог, болтающийся в стремени.
***
Когда отряд вышел из леса, начинало темнеть. Пока похоронили всех своих солдат, пока собрались, пока осмотрели трупы врагов, не заметили, что наступил вечер. Впереди их ждал тяжёлый доклад Уильяму.

Добавлено (28.07.2008, 21:44)
---------------------------------------------
Глава 4. Потерянный рай.
«Любить - это не значит смотреть
друг на друга, любить - значит вместе
смотреть в одном направлении…»
А. Сент-Экзюпери
Камфир. Тысячелетний город. Город, бывший столицей Государства. Три раза разрушенный, три раза возрождённый. Город, где каждый камешек, каждая былинка пропитана историей. Историей и… кровью. Город, где узкие грязные улочки мирно уживаются рядом с широкими мостовыми. Город где каждый находит что-то, что привлекает его. Высокие башни дипломированных магов и замызганные домики уличных гадалок. Роскошные публичные дома и дешёвые бордели. Оружейные мастерские известнейших мастеров и палатки, где торгуют плохенькими ножами. Всё смешалось в этом городе. Всё, начиная от величественных памятников и заканчивая грязными лачугами бедняков, что ютятся возле городских стен, всё это держит неразрывный узел под названием «Империя».
Если усталый путник свернёт влево с проспекта Каменного Клинка, там, где стоит памятник Георгу Шестому, а потом на первом же перекрёстке свернёт направо, он увидит широкую улицу, заполненную трактирами. Эта улица так и зовётся – «Трактирный шлях». Чего только здесь не увидишь! Владельцы трактиров, в попытках привлечь клиентов создают подчас такие чудеса, что куда там фокусникам с Южного континента. На входе в одну из таверн стоит статуя обнажённой девицы, которая, когда в таверну заходит клиент, начинает томно вздыхать, и срывающимся голосом благодарит за посещение, а всех проходящих мимо покрывает руганью голосом пьяного матроса. Над крышей другого трактира постоянно кружит стайка райских птичек, которые распевают двусмысленные песенки. Третий трактир выглядит как приземистый гриб, посетители которого сидят на шляпке сего растения. Четвёртый вообще находиться в трёх метрах под землёй…
Среди всего этого разнообразия мало чем выделяется «Чайхана Жахонгира». С виду это обычная чайхана, адаптированная под городские условия, и для стороннего человека она гораздо менее привлекательна, чем скажем «Райский Сад». Тем не менее именно эта чайхана является самым популярным местом среди двух прямо противоположных каст населения – шпионов и влюблённых. Шпионы находили здесь чудесное место для отдыха, благодаря нескольким выходам из чайханы, а также потому, что в полутёмном помещении тяжело различить лица окружающих людей. Для своих шпионских целей эти тёмные личности обычно выбирали другие трактиры, где побольше людей, чтобы можно было затеряться в толпе. Но для отдыха «Чайхана Жахонгира» подходила идеально.
Влюблённым нравился этот трактир из-за витающих в воздухе запахов благовоний, небольшого мельничного колеса, плещущего водой в углу просторного зала, а так же из-за напитков, какие здесь подавали. Здесь можно было попробовать все чаи, которые придумало человечество за тысячелетия своего существования. Жахонгир, хозяин таверны, был признанным травником, и помимо трактира держал в лекарском квартале свою «Herbidus Apotheca» - аптеку, которая специализировалась на траволечении.
В час после полудня, когда улицы пусты, а двери трактиров лениво бурчат голосами завсегдатаев, в час когда до вечернего буйства так же далеко, как и до утренней суеты, в этот час в «Чайхану» зашёл высокий длинноволосый мужчина. Новоприбывшего проводили взглядами три посетителя, вполне себе шпионской наружности, и двое, даже более чем подходящие под описание «влюблённая парочка». Сайрус немного затравленно огляделся, не заметил ничего необычного, и уселся на свою любимую подушку в углу, возле мельничного колеса. Подошедшему юноше – судя по всему младшему сыну Жахонгира, маг заказал «чёрную душу» - самый крепкий и тяжёлый из всех чаёв, какие можно попробовать у Жахонгира.
Потягивая горькое, чернейшего цвета густое варево, Сайрус немного успокоился. В конце концов, он ведь честно подал в отставку, и теперь Император и Империя ему не указ. Он, третий по силе маг Северного континента, не должен боятся никого, кроме Верховного Круга. А так, как с кругом, который, как известно состоит из шести самых сильных магов трёх континентов, Сайрус всегда был в ладах, то почему он должен боятся каких то там гонений со стороны Императора.
Но где же Летиция? Чёрт возьми, он же предлагал ей уехать вместе с ним. Глядишь, и не пришлось бы скрываться. Женились бы, зажили своим домом. Проводили бы вместе исследования…
Чёрт! Но где же она? Ведь он передал ей письмо – видят боги, писем исполненных такой нежности он ещё в жизни не писал!– он передал ей письмо с белым голубем, как всегда. Он чётко написал там, где и когда ждёт её. Но где же она?
Сайрус опять начал нервничать. Он заказал вторую «чёрную душу», и выпил её одним залпом. Маг принялся за третью, когда она вошла в чайхану.
Тихо зашелестело платье, сквозняк рванул накинутую на плечи изумрудную шаль, каштановые волосы волнами ниспадали на плечи, а широко раскрытые зелёные глаза смотрели на мир с удивлённым восхищением.
Сайрус смотрел на неё как на луч света, проникший в тёмную затхлую пещеру. Как же давно он её не видел! С того самого дня, к


Вы ненавидите меня до плача,
А мне от этого смешно
(с)Канцлер Ги
 
Форум » V МИР » Летописи мира сего » Империя
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017 Хостинг от uCoz